ГЛАВНАЯ АРХИВ НОМЕРОВ СПЕЦНАЗ МИРА ВООРУЖЕНИЕ ЭКИПИРОВКА ТРАНСПОРТ ОПЕРАЦИИ
 
 
 
   
 
 
 
 

Война под наблюдением ООН

 
Автор: Борис Васильев

Снайперская война
Во время одного из многочисленных перемирий между сербами и мусульманами зимой 1995 года произошел дикий случай: боснийским снайпером были убиты две девочки 9 и 11 лет. В ответ на это сербы, в отличие от противоположной стороны соблюдавшие перемирие, активизировали снайперскую войну. От командира батальона майора Душана Таврана я получил предложение немного побыть в роли снайпера.
Мне выдали ПК с оптикой и снайперскую винтовку. Было приказано считать мишенями только людей в форме и мужчин призывного возраста. Категорически запрещалось стрелять в женщин, детей, солдат и офицеров сил ООН. Результаты «работы» мы узнавали от представителей французского контингента войск ООН, которые систематически оповещали командование батальона о количестве жертв с другой стороны.
К сожалению, очень мало было специальных снайперских патронов калибра 7,9 мм. Приходилось использовать 7,9-мм патроны обычного образца. При выстреле их гильзы часто застревали и не выбрасывались, и их приходилось выбивать шомполом. Однажды мы с напарником по прозвищу «Калмык» сели на позицию в районе старого аэродрома. На расстоянии километра от нас свободно ходили люди в униформе. Я с крыши ангара выстрелил в одного и попал ему в ногу. Он упал, а пока я, матерясь, выбивал гильзу и краем глаза наблюдал, как подстреленный пытался встать, а потом принялся ползти, чтобы убраться из зоны обстрела, меня «вычислили». Первая пуля прошла высоко, однако вторая ударила уже в полуметре от меня. Я скатился вниз. Повезло .

Маленькие хитрости

Автор со своими подчиненными перед выходом в разведку, апрель 1994 г., с. Година, район Трескавица
Частая смена позиций была необходимостью. При этом использовались разные хитрости. Например, в наружной стене дома пробивали большое отверстие, в параллельной стене глубже - отверстие поменьше, и самое маленькое - в третьей стене в глубине здания. Хотя сектор обстрела получался невелик, такую позицию практически невозможно было засечь. Мы знали, что всего в ста метрах от нас стояли французы из состава войск ООН, у которых имелись специальные антиснайперские группы. Правда, активности они не проявляли, хотя мусульманское радио буквально вопило о жестокой снайперской войне на нашем участке фронта.
Чтобы втянуть французские антиснайперские группы в войну на своей стороне, мусульмане пошли на отчаянный шаг.
В один из дней апреля 1995 года мы с Калмыком решили устроить себе выходной. Вечером нас внезапно вызвал комбат и задал вопрос: «Где вы сегодня работали?» Мы ответили, что сегодня отдыхали. Тогда он рассказал, что днем в районе Добрыни-1 был убит французский солдат войск ООН. Пуля ему вошла поверх бронежилета в горло. Позднее много комиссий войск ООН выезжали на линию обороны и пришли к заключению, что солдат никак не мог быть убит пулей с сербских линий. Провокация неприятеля не удалась.

Дуэль
Не знаю, каких шестерых снайперов ликвидировал Джон Джордан («Солдат удачи» № 3, 1996): за время моего пребывания в Сараево я не слышал ни об одном случае гибели или ранения сербских снайперов от пуль антиснайперских групп войск ООН или кого-то вроде них. Два раза у меня было единоборство с мусульманскими снайперами - если это можно так назвать. В первом случае в апреле 1995 года мусульманский снайпер держал под непрерывным огнем район Доньего Которца. Я примерно прикинул, откуда он может стрелять, выбрал место и стал ждать. Для такой «охоты» я берег снайперские патроны с балансированной пулей. Долго ждать не пришлось. Из оконной амбразуры одного здания взметнулась пыль, взметнулась другой раз, - расстояние было 150 метров, и я послал туда пулю. Выстрелов больше не было.
В другой раз в начале мая в районе Добрыни-1 неприятельский снайпер убил овцу и не давал к ней подойти. Я послал Калмыка провоцировать снайпера на стрельбу, а сам взял ПК с оптикой, выбрал место и стал ждать. Засек снайпера и увидел, что он бьет из укрытия, где его защищает лишь один ряд кирпичей, с расстояния 50 - 60 метров. Пули в ленте я расположил так: 1 бронебойная, 2 обычных, 1 трассер - и все с начала. Эту смесь и пустил в амбразуру. Укрытие было развалено за секунду. Стрельба прекратилась. Калмык спокойно притащил овцу хозяевам. В благодарность мы получили от них кусок мяса.

Босния - земля страха и ненависти
Это сказал знаменитый сербский писатель, нобелевский лауреат Иво Андрич.
Я приехал в Боснию по идейным соображениям, помня, что еще в прошлом веке русские добровольцы помогали сербам в борьбе против Османской империи. Религиозный аспект войны меня мало интересовал, как и денежный. В Москве уже знали, что русские добровольцы в Боснии больших денег не получают. 3 июня 1994 г. в Белфаде в Бюро Республики Сербской я получил направление в Главный штаб Войска Республики Сербской, откуда был направлен в Поддринский отряд спецназа, в диверсионный взвод со звучным названием «Волки с Дрины».

Ностальгические шутки добровольцев скрашивали будни. Слева направо: Юрий Шарапов, Виктор Гришин, Иосип Броз Тито, автор, Евгений Мальготин. Сараево, февраль 1996 г.
Это был период очередного перемирия. Через две недели, испугавшись, что война закончится без меня, я попросил о переводе в Сараево, где попал в 1-й пехотный батальон 1-й сараевской бригады Сараевско-Романийского корпуса.
Спустя несколько дней меня направили в составе группы бойцов в район горы Полом (Чемерская планина). Позиция была интересная: мы держали оборону с одной стороны горы, а неприятель - с другой, тогда как вершина оставалась ничейной землей шириной от 30 до 50 метров. Здесь перемирие не соблюдалось: противник хотел овладеть стратегической автотрассой, которая проходила под горой. Наша смена продолжалась 15 дней. Сербы с неохотой ехали сюда: война тут шла полным ходом, и наблюдателей ООН не было. В каждой роте существовал график отправки людей. Никто добровольно не ехал, и поэтому для командования стало неожиданностью, что после возвращения и небольшого отдыха я изъявил желание вернуться на Полом и позднее возвращался не раз. Потом ко мне присоединились Олег Котов и Олег Славин из нашего батальона.

Странная война
я выдумывал собственные методы обнаружения огневых точек противника. Например, уходил вперед и в сторону от нашей позиции, прятался и начинал дразнить неприятеля различными способами: от неприличного рассказа о детстве Аллаха до открытия огня. Чаще срабатывало первое, и порой я едва уносил ноги.
Однажды во время затишья в полдень я взял гранатомет югославского производства, дополз до вражеского бункера, и с расстояния метров в 15 выстрелом с колена уничтожил. Возмездие последовало после паузы минут в пять, во время которой слышались только крики о помощи. Затем наш фланг был подвергнут жесточайшему обстрелу 60-мм минометов, трамблонов и стрелкового оружия. Котов и Славин были легко ранены осколками трамблона.
У мусульман имелась самодельная установка пневматического действия для стрельбы трамблонами. Она опасна тем, что не слышишь момента пуска и не успеваешь спрятаться. Чтобы как-то защититься, мы с Олегом Котовым с помощью некоторых самых храбрых сербов построили бункер, который позволял видеть всю ничейную территорию вплоть до неприятельских укрытий. Вся линия звала его русским.
На правом фланге держали оборону русские добровольцы под командованием воеводы Алексича. Мы поддерживали хорошие отношения, делились опытом. Дима Б. научил меня улучшать трамблоны: растопив на костре в пустой банке из-под консервов тротил, в него вставляли кумулятивный трамблон (можно приладить сбоку пустые гильзы, которые при падении трамблона издавали неприятный свист). Эффект ошеломляющий.

Повышение

Дружеская встреча с украинским батальоном IFOR.
Слева направо: автор, майор Лопаткин, ст. прапорщик Н. Лукавица, май 1996 г.
После второго пребывания в горах комбат стал назначать меня на командные должности. Я побывал зам комвзвода, командиром взвода, зам-комроты, командиром роты, офицером оперативного штаба батальона. Познакомился с диверсионно-разведывательным отрядом корпуса «Белые волки» под командой Сржана Кнежевича. Был несколько раз с ними в разведке. Олег Славин перешел в это подразделение, а за ним - еще несколько русских: «Барон», Денис, Роман Малышев (погиб 15 октября 1994 г. при взятии Мошевичского Брда).
Будучи командиром взвода, вынужден был взяться за дисциплину. Взвод комплектовался из солдат различных батальонов. Для проверки бдительности личного состава я выходил к нашей линии со стороны мусульман и проходил через минное поле (карт минных полей не было и они ставились хаотично, без каких-либо обозначений и ориентиров). Так часовые убеждались, что не нужно слепо полагаться на защиту минного поля.
Самым тяжелым был период с 14 по 29 октября 1994 г. на Поломе, только что (3 октября) отбитом у мусульман. Во взводе было 38 человек. В эти дни отряд «Белые волки» в составе 8 русских и 6 сербов взял Мошевичское Брдо, но из-за ошибок командования операцией не смог развить успех. Слишком мало было сил, но ни сербская пехота, ни артиллерия сербов не поддержали атакующих, и даже 2 танка, которые находились позади моего взвода, почти не участвовали в бою.
Я просил разрешения взять 20 своих бойцов помочь «Белым волкам», так как в первый день мусульмане были в панике и можно было закрепить успех. Их войска попросту разбежались, и только назавтра отступивших заменили свежие, подготовленные части.
Нам отказали. Пришлось ограничиться огневой поддержкой, чтобы не дать мусульманам окружить «Волков». А они пытались это сделать.
Неприятель открыл жестокий артиллерийский огонь, засыпал нас трамблонами. На наше счастье, они были кустарного производства и часто не взрывались. Положение ухудшалось. «Белые волки», потеряв убитыми Романа Малышева и одного серба и имея несколько раненых, без патронов и гранат, без помощи, отошли.
тоят слева направо: Самаружия, Голубович. Тушевляк; сидят: Станко Йовашевич, Васильев, Калмык. Март 1995г.
Тут побежали наши соседи с правого фланга: подразделения корпусной военной полиции и защитный полк генерала Младича, солдаты которого в панике наскочили на свое минное поле. Танки, стоявшие позади моего взвода, исчезли, бросив боезапас. Две минометные батареи, 60 мм и 82 мм, тоже стоявшие сзади моего взвода, подхватив минометы, удрали, также оставив боезапас.
Во взводе два человека были легко ранены, один тяжело, не стало связи с командованием батальона. Бойцы начали паниковать и собрались «делать ноги». Я под артобстрелом бегал от одного бункера до другого и поднимал боевой дух солдат. Одна мина разорвалась в 15 метрах, другая в пяти, но мне повезло. Мы дали отпор пехоте противника и удержали свои позиции.
На поле боя мы подобрали журнал боевых действий одной из мусульманских частей, в котором за июнь месяц было записано, что в бункер №6 никто не идет, так как туда приполз русский и застрелил троих, а четвертого заколол ножом. Так неожиданно подтвердился рассказ одного парня по прозвищу «Жириновский», которому мало кто верил.

Войска ООН
Мы поддерживали хорошие отношения с русским батальоном войск ООН, дислоцированным в сербской части Сараева. Ни о какой помощи оружием и боеприпасами с их стороны не могло быть и речи, но продуктами и медикаментами они нам помогали, а иногда и транспортом для невоенных перевозок. Комбат полковник Дворников и его заместитель подполковник Лось с пониманием относились к нуждам русских добровольцев.
В Боснии находились части французского Иностранного легиона, и нам встречались легионеры из граждан бывшего СССР. Но они бежали от меня как от огня, завидев своих офицеров. Легионеры единственные занимали нейтральную позицию в конфликте, и сербы их уважали, и не убивали, вопреки заявлениям Джона Хогана («Солдат удачи» №3, 1996)
В марте 1995 года в районе Добрыни-1 мусульмане открыли огонь, сербы ответили, но БТР французов дал по нам очередь из пулемета «Браунинг». Пули прошли выше. Тогда рассердившийся Калмык выпустил очередь из АК по БТР. Французы выскочили и побежали за дом в укрытие. Я их прекрасно видел в оптику и мог снять любого — расстояние было 40 -50 метров,- но не стал этого делать, помня приказ комбата.
Сербы стали воспринимать войска ООН (за исключением русбата) как своих врагов. В мае 1995 года, когда самолеты НАТО нанесли бомбовый удар по Пале, в казарме Лукавица французам было предложено сдать оружие и технику. Они ответили огнем. Сербы пустили фанату из гранатомета в пустой БТР и прошили его насквозь. Тогда французы выбросили белый флаг и сдались, предварительно разбив радиоаппаратуру и часы. К ним никто не применял физического насилия: обезоруженные, они продолжали жить на старом месте в качестве заложников.

Прорыв

Русские добровольцы на могиле Петра Малышева, кладбище Доньм Мильевичи, февраль 1995 г.
В июне 1995 г. мусульмане прорвали линию нашей обороны в горах Трескавицы, и мы потеряли Куковы высоты. Этого наступления нужно было ждать. Я в конце мая был командиром роты на левом Куке и видел высокую разведывательную активность мусульман и концентрацию
войск, о чем писал в журнале боевых действий и докладывал по команде. Выводов не сделали, и 18 июня 1995 года после массированной артподготовки мусульмане прорвали оборону и зашли в тыл 1-й и 2-й ротам, оборонявшим левый и правый Куки. Их танк с тыла обстреливал позиции сербов. 2 рота побежала, а командир 1 роты Марко Стоишич, бросив на произвол судьбы 9 бойцов в полуокружении, убежал. Так же растерялся и убежал с КП батальона комбат майор Ковачевич. Мусульмане окружили 64-летнего солдата Станко Иовашевича, но он прыгнул с обрыва. Вслед прогремели очереди, но Станко не бросил автомат и спасся. Здесь же были захвачены в плен раненный в ногу Сергей Мирончук из Одессы и пытавшийся ему помочь Зоран Кенич. Мусульмане их не избивали, дали закурить. Ад начался после.
В селе Ракитница, куда их доставили, офицер службы безопасности Хинзо Попович приказал - русского на ликвидацию, серба на размен. Зорана Кенича избивали, требуя назвать имя комбата. Сергея через переводчика расспрашивали обо всем, но он только матерился и не отвечал. Потом с ним разговаривал среднего роста, худощавый, со сломанным носом блондин, выходец из Азербайджана. Он не принимал участия в избиении Сергея. Сергея били ногами 3 дня, а потом отрезали голову и ступни ног. Об этом мне поведал Зоран Кенич, который был разменян в октябре 1995 года и так до сих пор не пришел в нормальное психическое состояние, пройдя ужасы вражеского плена. Сергея при помощи украинского батальона войск ООН мы обменяли на тела трех диверсантов из отряда «Ласты» и похоронили в августе 1995 года на кладбище Доньи Мильевичи.


После вручения наград Республики Сербской. Слева направо: Евгений Мальготин, Юрий Шарапов, Радован Караджич, автор, Сергей Г.

 
 
Война под наблюдением ООН
 
1
 
 
 
 
Яндекс.Метрика
  Copyright © 20012-2018 Солдат удачи